Большой каньон и Ай-Петринский перевал

Мы возвращаемся в Бахчисарай, откуда все на той же электричке добираемся до станции Сирень. Здесь начинается прямой путь на Большой каньон и бесконечный подъем на плато Ай-Петри, по сравнению с которым дорога на Байдарские Ворота кажется увеселительным пикником. Ног уже нет — вместо них онемевшие культи, вместо легких — вулкан. Лицо пылает так, что, кажется, сейчас его разнесет в клочки, как лимонку. Так дальше нельзя. Но так дальше и не будет. Вот уже спокойно и без потрясений мы двигаемся по плато, сверяя по карте путь на Ай-Петринский перевал, откуда будем спускаться либо в Симеиз, либо в Ялту.

Президент Гоша рассказывал, что если от ай-петринского фуникулера податься направо к локаторам, можно найти военную дорогу. Там, где начинается лес, говорил он, нужно разыскать начало гравийного тракторного спуска и двигаться к виноградникам в районе Симеиза. Гоша рекомендовал нам экстремальный даунхилл, но с нас уже достаточно сильных впечатлений, в финале мы хотим бравурного аккорда. Мы едем по асфальту.

Эту дорогу я давно и хорошо знаю. Сюда я уже поднималась по канатной дороге, перепутав в самый первый раз мисхорскую канатку с ялтинским аттракционом (тот самый, где фотографировались Татьяна Друбич с Африкой в фильме «Асса»). Подъем на высоту 1 200 м занимает двадцать минут. Спуск по серпантину — минут сорок. Но когда я несусь вдоль водопада Учан-Су — поворот направо, поворот налево, направо, налево, направо, налево, вжик-вжик, в ушах свистит так, что не слышно ничего, кроме грохота сухого корма в рюкзаке, — время забыто напрочь. Что эти сорок минут? Что три дня в седле? Забыты синяки на попе и пробитая в Бахчисарае камера, забыты гул в ногах и то, как рвутся легкие на подъеме. Уже внизу — то ли от усталости, то ли от счастья, а может быть, от перепада высоты — вдруг наступает эйфория.

---